Лекарственные свойства грибов. Часть 4.

ГРИБЫ В НАРОДНОЙ МЕДИЦИНЕ
ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

И.А. Дудка

Ин-т ботаники им. Н.Г. Холодного НАН Украины,
ул. Терещенковская, 2,01601 Киев, Украина

Народная медицина восточных славян, в том числе русского, украинского и белорусского народов, формировалась на основе многовекового опыта лечения растениями. Значительное влияние на её развитие оказали скифы, кочевые племена которых в VII в. до н. э. — III в. н. э. населяли территорию Северного Причерноморья от Днепра до Дона, земли, впоследствии занятые славянскими племенами антов. Скифы не только использовали лекарственные растения, но разводили их и вывозили в Грецию и Италию. Об этом упоминается в трактате Катона старшего «О земледелии» и в «Естественной истории» Плиния старшего. Разбитые в III в. н. э. готами, скифы смешались с антами и передали им свои знания ле­карственных трав. Знатоками трав и способов лечения ими у сла­вян были волхвы — служители дохристианских культов. С конца XI в. сбором и выращиванием трав и врачеванием ими у восточных славян стали заниматься монастыри.

Огромные лесные массивы на территориях, занятых восточ­ными славянами, были настоящими кладовыми не только ле­карственных растений, но и грибов. Съедобные грибы являлись важным компонентом пищевого рациона народов древней Руси. Известный российский миколог, специалист по шляпочным грибам Б.П. Васильков (1953) в своей работе «Изучение шляпочных грибов в СССР», описывая пищевые свойства этих грибов, упоминает кни­гу о России англичанина Самуила Коллинза, который в течение 9 лет был личным врачом царя Алексея Михайловича в Москве. В его книге «The Present State of Russia, in a Letter to a Friend at London», изданной в 1671 г. в Лондоне, есть глава «Различные роды грибов, растущих в России». Автор восторгается количеством и вкусом местных грибов и добавляет, что «нигде нет лучших». Кроме того, в книге С. Коллинза приведены схематические рисунки плодовых тел грибов-макромицетов. За время пребывания в России англичанин стал знатоком и пропагандистом съедобных грибов, используемых для приготовления различных блюд русской кухни. Многие осо­бенности грибов, считавшихся в России съедобными, С. Коллинз испытал на себе. О груздях, например, он писал так: «Русские солят их, а иначе они жгут рот и горло. Однажды я неосторожно отве­дал жареных груздей и едва не задохнулся» (Васильков, 1942, с. 18). Б.П. Васильков приводит цитату из трехтомника В. Рихтера «История медицины в России» (1814-1820), которая свидетельствует о дове­рии к С. Коллинзу как знатоку съедобных грибов русских лесов: «Примечательно особенно то, что доктор Коллинз за полтораста перед сим лет доказывал беспристрастно, сколь неоснователен (владеющий всеми иностранцами и доныне) страх быть жертвою яда, находящегося в грибах» (Васильков, 1953, с. 38). Естественно, что свои познания С. Коллинз черпал из глубоко укоренившихся в сознании местного населения традиций и навыков использования богатейших даров русского леса.

Познавая питательные качества съедобных грибов, усовершен­ствуя способы их переработки, славяне одновременно знакоми­лись и с целебными свойствами некоторых из них. Наиболее ста­рыми источниками сведений о болезнях человека и лекарствен­ных средствах для их лечения у восточных славян были рукописи: апокрифы, хроники, жития святых, существовавшие на Руси с XI в. Первым сохранившимся до нашего времени литературным па­мятником славянской культуры XI в., в котором изложена система народной медицины, является «Изборник Святослава», датирован­ный 1073 г. В этой книге приводятся описания многих сосудистых лекарственных растений, применявшихся на Руси. Однако инфор­мация о лекарственных грибах в этой, как и в других рукописях XI в. (Радзивилловской, Ипатьевской, Никоновской), отсутствует (Богоявленский, I960).

Первое упоминание о грибах, использовавшихся в древней Руси в качестве лекарства, находим в древнерусских рукописях XIII ст. В это время появились специальные справочники «Верто­грады», аналогичные средневековым европейским «Hortus sanitas», содержавшие описания лекарственных растений, ми­нералов, животных. В одном из таких «Вертоградов» Киевского периода сообщается о применении рожек аскомицета спорыньи (Claviceps

purpurea Tul.) для лечения рака матки. Славяне исполь­зовали рожки спорыньи и для остановки маточных кровотече­ний. Для этого чайную ложку рожек настаивали в стакане воды и принимали настой 3-4 раза в день по столовой ложке. По дру­гой прописи из рожок готовили порошок, 10-50 гранов (0,65-3,25 г) которого разводили в воде или молоке для одноразового приёма. Хороший эффект оказывали и отвары из рожек. Так, 30-40 гранов (1,94-2,59 г) рожек отваривали в 0,5 л воды. Принимали отвар по столовой ложке через каждые 10 мин до полной остановки маточ­ного кровотечения (Богоявленский, 1952, 1955; Преображенский, 2000). Особое значение во врачевании разных болезней спорынья (ее склероции — рожки, роговица — были очень распространены в завязях ржи на русском Севере) приобрела именно в этом регионе. Здесь ее использовали не только в гинекологической практике, но и как гомеопатическое средство при истерии и психозах, глазных заболеваниях, базедовой болезни (Богоявленский, 1966). Имеются сведения о том, что в народной медицине спорынья применялась также при мигрени, после сотрясения мозга, при повышенном кро­вяном давлении (Заупе, 1994). Именно в летописях дано описание и миниатюрное изображение симптомов весьма распространен­ного в Древней Руси заболевания, причиной которого были рож­ки спорыньи (С. purpurea). В Остермановском томе (ч. 2) «Лицевого летописного свода», в котором представлены списки летописей, сделанные в XVI ст., приведена миниатюра, на которой изображена картина мора, вызываемая «болезнию коркотною», или эрготиз­мом. Эпидемия эрготизма возникала при массовом употреблении в голодные годы хлеба, сильно зараженного спорыньей, и прояв­лялась в виде интенсивных судорог конечностей («корчей»), раз­ные проявления которых изображены на миниатюре из «Лицевого летописного свода» (Богоявленский, 1960).

В фармации препараты С. purpurea в виде порошка фиолетово­серого цвета были известны под названиями Pulvis secalis cornuti. Кроме порошка в аптеках изготавливался также густой экстракт спорыньи Extractum Secalis cornuti pissum, который предлагался в виде раствора или таблеток. Исследования химической природы склероциев (рожек) спорыньи были начаты в Юрьевском универ­ситете профессором Г. Драгендорфом и Р. Кобертом. Им удалось

выделить индольные алкалоиды: в 1906 г. был выделен эрготоксин, в 1918 г. — эрготамин и эрготаминин, в 1935 г. — эргометрин. Эти ал­калоиды, компонентом которых является лизергиновая кислота, составили действующее начало ряда медицинских препаратов, в частности таких, как эрготал и эрготамина гидротартат. Эрготал ис­пользуется для остановки маточных кровотечений, а эрготамина гидротартат входит в состав комплексных препаратов беллоид и беллатаминал, которые применяются при бессоннице, повышен­ной раздражительности, нейродермитах, вегетативно-сосудистой дистонии (Ловкова и др., 1989). Относительно недавно на основе производных алкалоидов спорыньи создан препарат родергин, хо­рошо действующий при нарушении мозгового и периферического кровообращения (Минаева, 1991). Кроме перечисленных и других левовращающих эргоалкалоидов, из спорыньи были выделены также многочисленные алкалоиды группы «лавина: пенниклавин, костоклавин, ханоклавин, агроклавин и др. При гидратировании эргоалкалоидов они теряют свою токсичность и сократительную активность по отношению к мускулатуре матки, на чем основано их кровоостанавливающее действие. Но при этом они приобретают сосудорасширяющие и гипотензивные свойства, на которых осно­ваны такие препараты, как дигидроэрготамин и дигидроэрготок­син, применяющиеся для лечения гипертонии и спазмов сосудов (Телятьев, 1991).

Источником других лекарственных средств грибного проис­хождения являются базидиальные макромицеты. В одной из мона­стырских хроник XIII ст. были найдены сведения об использовании в медицинской практике берёзового трута: дереворазрушающих грибов, позднее ориентировочно идентифицированных по описа­ниям и рисункам как Piptoporus betulinus (Bull.: Fr.) P. Karst, и Fomes fomentarius (L.: Fr.) J. Kickx. Мягкая сердцевина их плодовых тел ис­пользовалась для прижиганий участков здоровой кожи больного при туберкулёзе. В частности в упомянутом выше Остермановском томе «Лицевого летописного свода» указывается, что болезнь су- хотия (туберкулёз легких) великого князя московского Василия Темного лечили жжением — сжиганием кусочков Р. betulinus на голом теле больного. Такие кусочки «трут-губы» назывались моксами; для усиления лечебного эффекта иногда разожженные уже моксы при­сыпали

солью или порохом (Богоявленский, 1966). Впоследствии трут настоящий (фармацевтические названия Agaricus s. fungus chirurgorum, Agaricusquercinus praeparatus, Boletus igniarius,fungus igniarius praeparatus, врачебная губка, трутовая губка, огневой или огнивный трут) использовали как перевязочный и кровоостанав­ливающий материал для прекращения кровотечений, особенно после пьявок. Для получения мягкой, бархатистой, упругой и неж­ной наощупь субстанции плодовые тела Р. betulinus и F. fomentarius очищали от коры и трубчатого слоя, вымачивали несколько не­дель в ёмкости с горячей водой, щелоком и селитрой, после чего высушивали, чтобы придать рыхлости, выбивали деревянной ко­лотушкой и нарезали пластинками толщиной в 0,5 дюйма (Рытов, 1918; Энциклопедический словарь лекарственных 1951). Этот хирургический материал на определенном этапе развития меди­цины заменял вату. Еще один дереворазрушающий гриб Trametes suaveolens (Fr.) Fr., известный в фармации как fungus salicis (ивовый гриб), Anispilze (анисовый гриб), употреблялся при болезнях лёгких (Рытов, 1918). В народной медицине Польши известно применение дубовой губки (Daedalea quercina L.:Fr.) в качестве средства против насекомых (Grzywnowicz, 2001).

Однако наибольшее распространение в народной медицине восточных славян получил другой дереворазрушающий базидио- мицет Inonotus obliquus (Pers.) Pil., развивающийся на берёзе и из­вестный под названием чаги. Это единственный лекарственный ма- кромицет, который сохранил свое значение на протяжении многих веков начиная с XIII ст. и до наших дней. В XXI в. полученные из него препараты применяются для восстановления организма больных некоторыми формами рака после химиотерапии и облучения, обе­спечивая продолжительную ремиссию.

Почерпнутые из старинных рукописей сведения сообщают о том, что берёзовый гриб /. obliquus, или чага, использовался для лечения князя киевского Владимира Мономаха, у которого, по мнению современных врачей, был рак. Чага — старинное народное средство, которое с XVI-XVII ст. русское население северо-запада Европейской части России и Сибири регулярно применяло при различных желудочно-кишечных заболеваниях, включая язвы, рак желудка и 12-перстной кишки, при болезни печени и селезенки (Минаева, 1991).

Плодовые тела чаги в виде наростов неправильной желвако- образной формы до 0,5 м в диам. и до 2-5 кг весом развиваются на стволах взрослых деревьев берёзы (реже ольхи, рябины, бука и др.). Снаружи они чёрные, темнобурые, трещиноватые, внутри тёмно-коричневые, ржаво-бурые, очень твёрдые. Наросты чаги всегда развиваются на повреждённых частях деревьев: на ме­сте обломанных сучков, механических повреждений, солнечных ожогов. В России особенно много чаги было в берёзовых лесах возле Пскова и Вологды, где её запасы даже в 70-х годах XX ст. ис­числялись тоннами. Так, имеются данные о том, что в Псковской области её запасы составляли 35-45 т, в Вологодской — 10-15 т. Такой ресурсный потенциал допускал ежегодную заготовку 1,5-2 т (Гаммерман и др., 1968). Приводятся сведения о промышленных за­готовках чаги в объеме нескольких тонн ежегодно в лесах из берё­зы маньчжурской, произрастающей в северных и восточных райо­нах Приморья, Приамурья и на острове Сахалин (Шретер, 1970). Запасы чаги в лесах Украины намного меньше. Они составляли не более 0,5-1,0 т и были сосредоточены в Украинских Карпатах, при этом на леса Закарпатской, Львовской и Черновицкой областей приходилось по 0,1 -0,2 т, в лесах Ивано-Франковской области — 0,2-0,4 т (Ивашин, 1968). Сбор чаги производился по определённой методике: срезанные со стволов берёзы плодовые тела рубили на куски 3-6 см длиной, сушили в сушилках при температуре до 60 °С, на печах, под навесами, на чердаках и других, хорошо про­ветриваемых помещениях. К готовому сырью чаги предъявлялись определенные требования: рыхлая, легко крошащаяся часть на­резанных кусков должна была составлять не более ‘А их толщины; влажность должна была быть не более 12%, количество общей золы — не более 17%, содержание экстрактивных веществ — не ме­нее 20% (Шретер, 1970). Анализ анатомической структуры чаги как исходного лекарственного сырья характеризует её двойственную природу. Образование желвакоподобных наростов I. obliquus про­исходит не только в результате уплотнения мицелия гриба, но и в процессе разрастания меристемных клеток вторичной коры берё­зы. Эти разрастания, возникающие под раздражающим действи­ем мицелия гриба-гемибиотрофа, окружают желваки чаги в виде наплывов,

образующих единое целое с плодовым телом гриба. Высказано предположение о том, что метаболиты паразитирующе­го на стволах березы гриба вызывают ответную защитную реакцию камбия питающего растения, результатом чего и является образо­вание желвакоподобных наростов (Якимов, 1959).

На русском севере и в Сибири с незапамятных времён настой чаги пили вместо чая. Очевидно, ещё тогда были отмечены целеб­ные свойства настоя, который обладал тонизирующим, общеукре­пляющим и противовоспалительным действием, нормализовал работу желудочно-кишечного тракта, повышал защитные реакции организма. Эти свойства чаги привлекли к ней внимание как к пре­парату грибного происхождения, перспективному для лечения хронических гастритов, язвы желудка и некоторых форм рака. Для этих целей настой чаги готовили следующим образом: плодовое тело гриба мыли, измельчали и взвешивали из расчёта 40 г кусоч­ков чаги на 200 мл кипячёной воды; далее нужную порцию гриба помещали в соответствующий объём воды, температуру которой доводили до 50-60°С и настаивали в течение 48 часов. После это­го настой сливали, остатки гриба отжимали через несколько слоёв марли в сосуд с настоем, который доводили до нужного объёма. Настой принимали по три стакана в сутки дробными порциями (Минаева, 1991). Положительные результаты были получены при лечении настоями /. obliquus злокачественных новообразований желудка, 12-перстной кишки, малого таза. Настой берёзового гри­ба снимал болевой синдром, диспептические явления, нормализо­вал функцию кишечника (Балицкий, Воронцова, 1982). Достаточно широко настои /. obliquus применяются в отоларингологии при опу­холях гортани. Их назначают в виде ингаляций, которые устраняют расстройства глотания, уменьшают осиплость голоса, способству­ют улучшению дыхания (Лавренова, 1996).

Естественно, что по мере накопления знаний о действии экс­тракта берёзового гриба на организм больного возникла потреб­ность установить, какие именно вещества, входящие в состав пло­довых тел, являются действующим началом. В 1864 г. профессор Юрьевского университета Г. Драгендорф предпринял попытку вы­яснить химический состав чаги. Ему не удалось выделить ни глюко- зидов, ни алкалоидов, которые в то время занимали лидирующее положение среди лекарственных веществ. Он установил наличие у /. obliquus растворимых в воде пигментов, однако не придал им зна­чения и сделал вывод о том, что «в чаге весьма трудно допустить какие-либо терапевтические свойства» (Гринкевич, Сорокина, 1988). К изучению химического состава чаги вернулись почти 100 лет спу­стя, в 50-х годах XX ст. профессора Ленинградского мединститута им. И.П. Павлова и Ботанического института им. В.Л. Комарова РАН П.К. Булатов, М.П. Березина и П.А. Якимов экспериментально проде­монстрировали в составе водорастворимой пигментной фракции наличие веществ полифенол карбоновой природы (хромогенно­го комплекса, который способен давать интенсивно окрашенные коллоидные растворы). Чага оказалась богата микроэлементами, среди которых особенно высоким содержанием характеризуется марганец (53,40 мкг/г). По всей видимости, марганец служит акти­ватором ряда ферментов при лечебном действии чаги. Кроме того, в плодовых телах /. obliquus обнаружены полисахариды, стероид­ные и стериновые соединения, агарициновая и щавелевая кисло­ты, птерины, тритерпеноиды, флавоны, смолы. Высказано предпо­ложение, что именно такой неповторимый набор химических сое­динений делает чагу хорошим биогенным стимулятором, который положительно влияет на центральную нервную систему, улучшает обмен веществ, снимая интоксикацию, усиливает кровообраще­ние, повышая сопротивляемость организма (Якимов, 1959). Продолжение следует.